Гилейта резко повернулась и вышла из комнаты.

Хинкап долго стоял, ухватившись за высокую спинку стула, не в силах сделать шаг, – ноги не повиновались ему. И – не верил. Пожалуй, это было главным чувством сейчас. Не верил. Приют… дети… мысль шла волной, и на поверхность всплывало прежнее: «Сойта…» Нет, здесь какая-то путаница. Ошибка. Ангелы… дети… Месть? Слово вырвалось из глубины, и Хинкап увидел его ясно. Месть. Кому? За что? Отшельники мстят за облаву? Но это чушь, не могут же они мстить детям за действия взрослых. Тогда в чем дело? Где хозяйка?.. Хинкап направился к той двери, в которую вышла Гилейта. Но не успел сделать и трех шагов, как дверь открылась – Гилейта вернулась в гостиную. Хинкап впервые внимательно всмотрелся в ее лицо. Гилейту нельзя было назвать красавицей, но тем не менее она производила приятное впечатление. Хинкап видел, что сейчас она ушла в себя, она ждала – вероятно, телефонного звонка, который должен был принести окончательные вести. Гилейта надеялась… Хинкап с трудом выдавил:

– Простите меня, Гилейта… но я действительно ничего не понимаю.

– Сядьте, – сказала хозяйка, и Хинкап не мог не восхититься самообладанием этой женщины.

Они сели к столу. Казалось, ничего не изменилось – лишь отсутствовал Лодар.

У почтальона пересохло в горле, и он машинально достал щуп анализатора, опустил его в стоящий перед ним бокал, взглянул на глазок индикатора… и только в этот момент опомнился и перевел взгляд на Гилейту. Она следила за его действиями без всякого выражения. Хинкап залпом проглотил напиток, потянулся к графину, налил еще.

– Зачем вы проверяете сок? – тихо спросила женщина.

– Я потом объясню, – откашлявшись, сказал Хинкап. – Попробуйте рассказать, что за дела тут у вас происходят.