– Ты все время молчишь, – обратился он к егерю, корейцу по национальности. – Завтра твою фамилию напишут рядом с моей... Прославишься.

Хранитель приамурского участка тайги набил трубку, раскурил ее от уголька и, глядя в пасмурное сентябрьское небо, сказал:

– Жаль кошку.

– А чего ее жалеть? – усмехнулся Никифор. – Она все равно подохнет. И за это никто не получит ни гроша. А тут – десять миллионов. Вот если бы нашлась тигру самка... Так ведь нету самки-то.

Кореец достал из рюкзака рацию и сообщил своему начальнику о месте привала.

– На мои деньги будет построена детская клиника. Стоит ли тигр тысяч спасенных малюток?

– Отдай деньги так. Зачем убивать?

– Найдется другой вместо меня. Тигра убьют. Стране нужна валюта.

– Дай валюту, а кошку не тронь, – упрямо твердил егерь.

– А если бы лицензию купил японец? Ты и ему бы предложил даром построить в Советском Союзе больницу для детей? – усмехнулся Никифор, раскладывая спальный мешок.

– Японец не станет платить много долларов, чтоб убить зверя. Японцы – умные.

– А вот тут ты, брат, ошибаешься. Именно японец торговался за лицензию дольше других. И я сумел доказать узкоглазому, что русские – всегда в первых рядах. На карту был поставлен престиж нации. Я все свои пароходы, отели и фабрики продал бы, чтоб только оставить японца с носом.

– У тебя враг есть? – спросил кореец, пыхая трубочкой.

– У кого их нет, – вздохнул Никифор.

– Скажи – убью твоего врага. А ты оставишь кошку в покое.

– Террорист... Считаешь человеческую жизнь дешевле тигриной?

– Людей много.

– За такой грех придется перед Богом ответ держать, – сказал Никифор, притушив сигару.

– Тогда придется убить тебя. – Егерь бросил потухшую трубку в рюкзак. – Я не боюсь ответить перед твоим Богом.