– Ларри, ты великий актер, – сказал Квиллер Ланспику. – Лучший из всех Генрихов Восьмых, каких я когда-либо видел.

– Спасибо, дружище. Знаешь, до чего приятно стать снова худым. Мало того что на мне висел живот Генриха, приходилось ещё мыслить как толстяк. Это не так-то просто! Да ещё эта проклятая борода, от которой зудела вся челюсть. Я сбрил её начисто, едва нынче опустили занавес.

– А Полли понравился спектакль? – осведомилась Кэрол.

– Она в восторге, в особенности от массовых сцен. Потрясающе эффектны! И как тебе удалось организовать этих мальчишек?

– Да, это было нелегко. Нужно было их переодеть в костюмы, заставить тихо стоять за кулисами и по сигналу вывести на сцену. Переодевались они в школе, а в театр мы привозили их на школьных автобусах. Это стоило полжизни! К счастью, Хилари уже ставил «Генриха» и знает, что и как делать. Надо признать, что, будучи его ассистентом, я у него многое почерпнула. – Она повернулась спиной к остальным гостям и, понизив голос, произнесла: – Но как президент клуба и как жена председателя школьного комитета прошу занести в протокол: «Я этого типа не выношу!»

Большинство жителей Пикакса питали острую неприязнь к директору средней школы Хилари Ван Бруку. Виной тому был его ершистый характер и несносное самомнение. У всех вызывал возмущение даже чёрный свитер с высоким воротником, который директор почти никогда не снимал. Свитер вместо положенной администратору белой рубашки с галстуком! В глазах жителей Мускаунти это ни в какие ворота не лезло. Но наибольшее раздражение вызывал его неизменный успех в любом деле, каким бы никчемным оно ни казалось директорам других школ, родителям и учителям.

Впрочем, поносить Ван Брука было делом привычным и любимым. Красотой он не блистал, и за спиной его называли Лошаком. Тем не менее его способности и уверенность в себе внушали уважение. Только благодаря его уму и блестящей репутации школьного администратора Театральный клуб разрешил ему поставить пьесу, считавшуюся чересчур нудной, да ещё на сцене, которая была слишком мала для занятых в ней персонажей. Теперь же «Генрих Восьмой» вошёл в историю как очередной успех Лошака.