Квиллер впервые обнаружил амбар, бродя по владению Клингеншоенов, которое тянулось чуть ли не на полмили от главной магистрали Пикакса до Тривильен-роуд, или Тривильенской дороги. Родовое гнездо Клингеншоенов – особняк, обращённый фасадом на Мейн-стрит, – в настоящее время служил театром, а раскинувшийся за ним обширный сад был превращён в площадку для парковки автомобилей. Всё это было обнесено высокой, из сварной стали, узорчатой оградой. Далее шли густые лесные участки, за которыми и скрывался амбар с садом. Начиная с этого места, проезд, ведущий к Тривильенской дороге, превращался в грязную колею, петлявшую среди заброшенных пастбищ и фундаментов старых хибар, которые в своё время занимали фермеры – арендаторы. Если когда и случалось об этом проезде вспомнить, то называли его Тривильенской тропой. В самом конце её стоял столбик с почтовым ящиком, на котором красовалась буква «К».

В прежние времена в амбаре хранили яблоки, выжимали сок для сидра и делали яблочное повидло. Все последние годы это огромное, с восьмигранной крышей, похожее на собор сооружение пустовало. Для того чтобы сделать его обитаемым, нужно было вложить немало средств в реконструкцию. Тем не менее Квиллер поселился там, и к его немалому удовольствию оказалось, что в тёплые и сырые дни амбар до сих пор источает аромат «голдена» и «джонатана». В один из таких тёплых и сырых дней, а точнее сказать, десятого сентября, питомцы мистера Квиллера, принюхиваясь к непривычному запаху, стали подозрительно водить носами. Это были две сиамские, до мозга костей домашние кошки, и отчасти ради их блага амбар приобрёл изнутри свой новый вид. По стенам спиралью поднимались вверх дорожки и скаты, в три яруса располагались закрытые лоджии, а из центра потолка расходились в разные стороны массивные балки, чтобы два акробата могли всласть порезвиться на высоте тридцати – сорока метров над полом. А в минуты отдыха к их услугам были застеклённые проёмы, через которые они могли бы любоваться порханием птиц, листопадом и колыханием травы в саду.