Тут же он что-то свалил с этажерки, продемонстрировав свою возрастающую разумность.

— А как вам нравятся самцы Дарвиновых вьюрков? Они токуют у чужих гнезд, ну совершенно как люди. Живет в гнезде какой-нибудь супруг, который свое уже оттоковал, и вдруг у его гнезда появляется какой-то чужой вьюрок и начинает токовать с его супругой. Что вы на это скажете?

Я ничего не мог сказать, потому что он не дал мне вставить ни слова. Он рассказывал о каком-то кальмаре Дозидикусе, и я даже позавидовал этому кальмару, потому что у него, как выяснилось, нервы восемнадцатимиллиметровой толщины. И все же я терпеливо его выслушал.

А однажды пришел задумчивый молодой человек, в котором я не сразу узнал Внука Коперника, и предложил мне написать книжку под названием «Накоротке со вселенной».

Я даже смутился:

— Ну что вы, я со вселенной вовсе не накоротке, вы путаете меня с вашим дедушкой.

— Земля является частью вселенной, а каждый из нас является частью Земли, — спокойно объяснил Внук Коперника, — Неужели вы думаете, что часть не связана с целым?

Это было просто и вместе с тем убедительно. Я почувствовал, что у меня налаживается прямая связь со вселенной. Ведь если Земля — наша мать, а Галактика — наша бабушка, то Вселенная — наша прабабушка. Прямая родственная связь.

— Вы не обижайтесь, — сказал Внук Коперника, — но каждый человек чем-то похож на вселенную. И может быть, когда нас еще не было у нашей вселенной, в ней уже жили наши черты.

— А может, мы потому и появились на свет, что во вселенной уж слишком много накопилось человеческого и она должна была выразить себя в человеке? — сказал Внук Брэма, пытаясь перевести разговор на эволюционное развитие видов.

Так я стал писать кннжку «Накоротке со вселенной». Но меня все время отвлекал Внук Брэма, которому не терпелось комментировать биологические статьи. В результате, начиная писать о созвездии Зайца, я кончал обычным зайцем, а Большая Медведица у меня почему-то впадала в спячку. Внук Брэма торжествовал.