Иенсен предъявил свой служебный значок и шагнул к столу.
— Шеф издательства?
Мужчина в шелковом галстуке отрицательно помотал головой и отступил от стола, легкими поклонами и энергичными жестами указывая в сторону окна. Его улыбка как-то не соответствовала первому впечатлению.
Белокурый сполз со стула и неслышными шагами приблизился к Иенсену. Торопливо и энергично пожав руку Иенсену, он кивнул на письменный стол:
— Вот оно.
Конверт был белый, ничем не примечательный. На нем были наклеены три марки, а в нижнем левом углу — ярлычок “Срочное”. В конверте лежал лист бумаги, сложенный вчетверо. Как адрес, так и текст письма были склеены из отдельных букв, а буквы вырезаны из какой-то газеты. Бумага была чрезвычайно высокого качества, и формат ее казался не совсем обычным. Подняв письмо кончиками пальцев, Иенсен прочел:
“Чтобы отомстить за совершенное вами убийство в здание заложен мощный взрывной заряд с часовым механизмом ровно в четырнадцать часов двадцать третьего марта произойдет взрыв невинные не должны пострадать”.
— Она, разумеется, не в своем уме, — сказал блондин. Просто-напросто душевнобольная.
— Да, мы пришли к такому заключению, — сказал мужчина в галстуке.
— Или это попросту немыслимо глупая шутка, — сказал блондин. — И пошлая к тому же.
— Может быть, и так, вполне может быть, — поддержал мужчина в галстуке.
Блондин бросил на него равнодушный взгляд и сказал:
— Это наш директор. Первый директор издательства. — И после короткой паузы добавил: — Моя правая рука.
Лицо директора расплылось в улыбке, и он наклонил голову. Вероятно, это означало признательность, но может быть, он захотел спрятать лицо по каким-то другим соображениям. Ну, например, из скромности, почтения или самолюбия.
— У нас есть еще девяносто восемь директоров, — уточнил блондин.