— Какую книгу ты любишь больше всего?

- «Капитан Немо», - испуганно ответил я.

Мне показалось, что взгляд его потеплел. Он похлопал меня по плечу:

— Не завидую тебе, мой мальчик… Эти бездетные акулы съедят тебя заживо.

Позднее я узнал, что он один из пяти неженатых.

Мрачное предсказание Хенка сбылось чуть ли не буквально. Пока я не вырос, я постоянно страдал из-за преувеличенного внимания ко мне всей команды, особенно женской ее половины. Я забыл упомянуть, что в интересах сохранения жизненного баланса в звездолете они не имели права рожать на «Аяксе». У многих дети были, но они остались на Земле. Это и было главной причиной того, что свою нерастраченную любовь к детям они отдавали мне.

Хорошо помню день отлета. Мы сидели в удобных креслах в большом салоне и смотрели сквозь огромное кристально чистое стекло на все еще близкую Землю. Я чуть дышал от волнения — таким громадным казался мне этот голубоватый шар, окруженный нежной вуалью облаков. Над его краем мягко светился ореол атмосферы — постепенно переходящий из нежно-голубого в кобальтово-синий. Бессонов, разумеется, пристроился возле меня:

— Видишь тот каравай, что завернулся над Гренландией?.. Это начало образования циклона, как тебе, должно быть, известно.

Еще бы не известно! Насмотрелся я этих циклонов и антициклонов по телевизору. Но вот каравая не видел — не догадались испечь в нашем пансионе. И вообще я терпеть не мог, когда со мной говорили как с ребенком, да еще при помощи надуманных сравнений.

— Вижу, дядя Володя! — сказал я. — А вот антициклон над Средиземным морем видите?

— Да-да, — рассеянно пробормотал Бессонов. — Вон там, в ясном пятне, находится Курск… Там я родился… Слыхал что-нибудь о Курске?

На этот раз я совсем обиделся.

— Могу рассказать о Курской магнитной аномалии… Или о битве на Курской дуге во время второй мировой войны…