Через несколько дней Сеймур встретил меня в гимнастическом зале. Этот зрелый шестидесятилетний мужчина с отличной фигурой был хорошим бегуном. Порой ему удавалось поставить в трудное положение даже меня. Сеймур обладал отличной техникой и Пре. одолевал препятствия гораздо лучше, чем я. Но на этот раз мы бежали четырехсотметровку, и ему явно не хватило сил. Я выиграл полсекунды.

Когда мы направились к душевым, я смотрел на него чуть ли не с завистью. Он дышал так спокойно и легко, словно часовой тренировки и бега на дистанцию и не бывало. Заметно было, что он хочет что-то сказать, но я не торопился с расспросами. За эти годы я достаточно изучил его и знал, что, если начать разговор первым, он отделается несколькими общими фразами.

Наконец Сеймур сказал:

— Тебя хочет видеть Толя.

— Меня?.. Почему именно меня?

— В том-то и штука, что не знаю… Он принял самую хитрую тактику — вообще перестал говорить со мной. Молчит да посматривает с иронией…

— Странно, — сказал я. — Ведь он же знает, что в конце концов я все скажу тебе.

— Так-то так, — кивнул он. — И все-таки позвал… В сущности, он выглядит неплохо. Сегодня даже поел немного.

— Дело не в замкнутости пространства, — сказал я. — Это приступ меланхолии.

— Не знаю, — ответил он неохотно. — Мне не хочется…

Он был прав. Приступы меланхолии имели обычно более тяжелые последствия.

— Вы, славяне, гораздо труднее для меня, — задумчиво говорил Сеймур. — Я пробовал изучать Достоевского… И напрасно потерял время. Или люди той эпохи были гораздо сложнее, или Достоевский был неврастеником.

Я невольно улыбнулся.

— Если б он мог с тобой познакомиться, он решил бы, что ты какой-то человек-машина!..

— Ты хочешь сказать, что моя духовная жизнь примитивна? — подозрительно спросил Сеймур.

— Нет, конечно. Но все-таки чувства не являются категориями… Они походят на облака. Постоянно меняют свои формы…