Бегство Евгении оглушило Петра, ввергло в состояние, близкое к умственному расстройству. До глубокой ночи просидел Шувалов в оцепенении, отказавшись как от обеда, так и от ужина. Вопреки очевидным фактам он никак не мог осознать простой вещи: женщина, любимая им страстно и беззаветно, предпочла другого. Ему все казалось, что случилось недоразумение, что вот-вот Евгения вернется, состоится примирение, и больше ничто не омрачит их счастья. Однако время шло, а вожделенный миг не наступал. Петр застыл в кресле подобно прикованному Прометею; только вместо орла его терзала иная посланница богов – ревность.
На следующее утро душевная боль немного утихла, а затекшие мышцы требовали привычной нагрузки. Возвращение к обычному распорядку – гимнастика, купание в море, лечебные процедуры – отвлекло Петра от переживаний, позволило почувствовать себя гораздо лучше. Внешне он снова выглядел прежним поручиком Шуваловым; только в глазах после той ночи поселилась печаль. Впрочем, по общему мнению женской половины курортного общества, это лишь добавило ему привлекательности.
Благодаря болтливости гостиничной прислуги весть о поспешном отъезде модного артиста (да еще с чужой любовницей!) в тот же день стала общим достоянием. Очень скоро поручик понял, что оказался в самом центре внимания изнывавшей от скуки ялтинской публики. Мужчины поглядывали на него с тайным злорадством, ликуя, что на этот раз не они являются общим посмешищем, выступая в роли обманутого мужа.