-- Ваши документы... Ё-моё!

  Я протянул служебное удостоверение. Леха - водительскую карточку. Комиссар, не взглянув, засунул в карман и скомандовал:

  -- Выходите!..

  Леха, покорно вздохнув, покинул машину. Я полез следом. Один из юмонов в качестве улики торжественно нес злополучную бутылку, держа ее за горлышко двумя пальцами.

  -- Комиссар... -- грустно хлюпнул носом Леха, -- мы больше не будем...

  -- Топай, топай... -- ответил он, отечески похлопав его по спине. - Видно будет... Ё-моё!

  Он, как и любой маленький начальник в это дыре, так стосковался по работе, что выказывал тихую, неподдельную радость.

  -- Составим протокольчик... - потирал он руки.

  -- Не надо протокол, -- попросил я, представляя, какое впечатление произведет на главного моя фамилия в рубрике "Пьянство за рулем". - Я из "Петербургских ведомостей".

  -- А нам без разницы! - воскликнул комиссар, игнорируя первую часть моей фразы. - Правильно, мальчики! Ё-моё!

  Юмоны, караулящие каждое наше движение, дружно кивнули. Еще бы им не соглашаться с начальством - они были так запрограммированы на генном уровне.

  -- Комиссар, я имею право на один звонок, -- напомнил я, когда мы уже сидели в его машине.

  -- Это где ты такое вычитал, сынок? - спросил он, даже не повернувшись в нашу сторону.

  -- Закон есть закон... -- добавил я не очень уверенно.

  Он засмеялся, взглянув на меня в зеркало заднего обзора. Его кокарда и позументы на фуражке блеснули, как сто солнц.

  -- Закон защищает даже свиней, -- высказался Леха и, расхрабрившись, многозначительно хмыкнул.

  -- Столичные умники... - добродушно отозвался комиссар.

  Морда комиссара не внушала никакого доверия. Я развел руками, изображая покорность, а в душе презирая любой закон.