- Ну хорошо… А скажи, искренне скажи… ты счастлив?

- Не думал… Наверное, счастлив. Ведь человек думает о том, чего ему не хватает.

- Ловко выкрутился!.. Тогда скажи, ты был влюблен когда-нибудь?

- Нет! - сказал я.

- Почему?

- Не задавай глупых вопросов… В кого влюбляться? В кого-нибудь из ваших жен?

Он засмеялся сухо и враждебно:

- Почему бы и нет?

- Ты прикидываешься дурачком! Наш круг полностью замкнут… Чтобы иметь жену, я должен отнять ее у другого. Неужели у меня есть право ради своего счастья сделать одиноким другого человека?..

Толя опять усмехнулся:

- Ты не о том говоришь. Никто не предлагал тебе умыкнуть чужую жену… Я спрашивал: влюблялся ли ты? Хотя бы тайно.

Мне стало смешно.

- Это просто глупо.

- Ты непробиваем, как “Аякс”! - недовольно буркнул Толя.

Мы поболтали еще немного, и я поднялся уходить. Когда я был уже у двери. Толя спросил:

- Ты видел Аду?

- Да, несколько дней назад.

- Что она делала?

- Купалась в озере.

- И была очень веселой, не так ли?.. Веселой и жизнерадостной?

- Ты должен был этого ожидать, - сказал я холодно. - Ни одна уважающая себя женщина не заплачет, если ее унизят…

Он умолк, очевидно понимая, что я прав. Я не знал только, вправе ли я говорить ему об этом. Но ведь он сам спросил…

Четверть часа спустя я был у Сеймура - не в медицинском корпусе, а дома. Он жил один, как и большинство супругов экипажа. Может быть, они не хотели мешать друг другу в научной работе - я не совсем понимал это, но такой образ жизни казался мне неестественным. Бессонов говорил мне, что на Земле это случалось гораздо реже.

У Сеймура была элегантная квартира в древнеяпонском стиле, с нежной акварелью на стенах. Мы уселись на циновку, и я со всеми подробностями передал наш разговор. Сеймур слушал молча, не прерывая меня вопросами. Мне показалось, однако, что он доволен.