- Я один раз проделал такой номер, - рассказывал Чаб. - Что-то у меня сломалось на Восьмерке, мы тогда строили шоссе. Я ее три четверти мили на стартере проволок. Только мне приходилось останавливаться каждые сто ярдов, чтобы дать ей остынуть.

- Мне кажется, - не без сарказма сказал Деннис, - что Семерка заимела зуб на нашего пуэрторикашку. Сначала попыталась прикончить его; а потом вернулась, чтобы завершить плохо сделанную работу.

Эл Новел как-то странно хихикнул.

Том встал, покачал головой и пошел между контейнеров к импровизированному госпиталю, который они соорудили для Риверы.

Внутри горел тусклый свет, Ривера лежал неподвижно, глаза его были закрыты. Том прислонился к двери - отверстию в ящике - и наблюдал за ним какое-то время. За спиной он слышал гул голосов от стола. Ночь была тихой и безветренной. Лицо Риверы было того особенного цвета, какой приобретает смуглая кожа после сильной потери крови. Том посмотрел на грудь юноши и на какую-то долю секунды ему показалось, что тот не дышит. Том вошел и положил руку на сердце раненого, Ривера зашевелился, открыл глаза, вдохнул, дыхание отозвалось бульканьем где-то в глубине горла.

- Том, Том, - простонал он.

- О'кей, малыш... ке пасе?

- Она возвращается, Том!

- Кто?

- Эль де съете.

Дейзи Этта.

- Она не вернется, малыш. Ты выбрался из этой переделки. Держи хвост трубой!

Темные сонные глаза Риверы смотрели на него без выражения. Том отступил назад и теперь глаза смотрели в пустоту. Они ничего не видели.

- Я посплю, - прошептал Ривера. И закрыл глаза.

Келли говорил, что для того, чтобы получить травму на строительных работах, нужно быть полным идиотом.

- Только в большинстве случаев, ты не осознаешь, какую глупость делаешь, пока кто-нибудь не покалечится.