— Ну-ну, — протянуло старик с огромным недоверием.

На Агласа он тоже поглядывал без особой приязни. Казалось, ни одно существо в мире не способно доказать, что хотя бы приблизительно соответствует представлениям коменданта о хорошем человеке. Должно быть, каждый новоприбывший казался ему потенциальным возмутителем спокойствия, угрозой для душевного равновесия достойных обитателей школы. Впрочем, для того, кому каждый день на протяжении многих лет приходилось иметь дело со школьниками в самом буйном возрасте, это, в общем, естественно.

Шаркая сапожищами, комендант отправился показывать Илье дорогу к его новой комнате, и по пути объяснял, что вот здесь — столовая, где надлежит завтракать, обедать и ужинать, а также можно брать кипяток, но только с семи утра до двенадцати ночи. Что вот здесь — прачечная, куда одежду и постельное белье надлежит приносить в аккуратно сложенном виде. Что это — камера хранения, куда можно прятать разные личные вещи и обязательно следует сдавать оружие. При этом на юношу был брошен очень суровый, многозначительный вид, и молодой человек с трудом сумел убедить старика, что не привез с собой никакого оружия.

В коридорах и холлах общежития оказалось очень чисто, уютно, аккуратно. Окна холлов были огромны, без малого от пола до потолка, и те, что выходили на побережье, обещали великолепный вид на море и небеса. Илью удивило то, что по дороге им попалось всего два человека, да и те, судя по одежде и возрасту, были не школьниками, а местными работниками из числа обслуги. Остановившись возле одной из дверей, комендант толкнул ее и резво нырнул в комнату, будто надеялся обнаружить там что-нибудь запрещенное.

Внутри никого не оказалось. Покосившись на сложенные у стола чемоданы, старик перевел взгляд на юношу и заметил:

— У тебя два дня, чтоб разложить вещи. Потом чтоб убрал свои баулы с глаз долой.