И, развернувшись, пошел к выходу. Он казался очень подтянутым, должно быть, здорово тренированный, и уже не производил пугающего впечатления. Большинство школьников едва ли не до самого выпуска сохраняют инстинктивное чутье, которое позволяет в считанные минуты определить с точностью, насколько суров и придирчив учитель, опасен он, или же наоборот, позволит сесть себе на шею и свесить ножки.

Это самое чутье сейчас подсказало Илье, что, хотя шутить с этим человеком не стоит, да и фамильярность он допустит едва ли, он из тех, кто, как правило, справедлив, а это самое главное. Особенно в ситуации, когда именно к этому человеку придется приходить за помощью — раз уж он как раз для этого живет при школьном общежитии…

— Ну что? — осведомился Сергей. — Как он тебе?

— Серьезный мужик…

— Еще бы! Кстати, прикинь, он еще при царе Николае родился! В гимназии учился… В лагере был… Очень насыщенная у него биография.

— Неудивительно, что он такой мрачный! — вырвалось у Ильи. — Он сам тебе рассказал?

— Нет, конечно. Его жена. Она — мастер у девчонок. Местная. Эрбелль ее зовут. Но разрешает называть ее, к примеру, Эрбеллой, чтоб нам было удобнее. Она болтает охотнее. У меня здесь старшая сестра учится, от нее и знаю…

— Сестра тоже тут учится? Здорово…

— Да, в старшем классе. Потом собирается в училище. Уже нашла себе работу. Вся из себя деловая такая… Так ты идешь в бассейн?

— Охотно, — согласился он. Ему безумно хотелось прямо сейчас взяться за дело и рассмотреть все, что только имеется на территории школы. Но нельзя же сразу объять необъятное. Почему бы не начать с бассейна? — Пойдем вместе?

Вечером, распаренный после душа, наигравшись с лампой у кровати (ее можно было отрегулировать на любую интенсивность и даже почти на любой оттенок цвета), Илья выключил ее и уставился в потолок. Снаружи сдержанно светили наружные фонари, но развернутая ширма не пропускала ни лучика, и даже самому капризному человеку едва ли хоть что-то помешало б засыпать. Юноша лежал в темноте и, борясь со сном, пытался понять — не снится ли ему эта школа? Думать об этом было скучно, поэтому, повернувшись лицом к стене, он спокойно уснул, отложив все сомнения на утро.