— Они в городе. Кое-что продать, кое-что купить, новости узнать. Мы должны с ними встретиться дня через два неподалеку отсюда.

— И тогда отправитесь обратно в Пустоши?

— Неизвестно. В зависимости от новостей.

Они еще немного полежали молча.

— Интересная у вас жизнь, — осторожно сказала Аир, рассчитывая дождаться новых рассказов.

— Опасная.

— Ну, это понятно…

— Знаешь, я хотел бы взять тебя с собой, — сказал он.

Она сперва даже не поняла, о чем он, а когда поняла, подпрыгнула и села. Он смотрел на нее немного искоса.

— Меня? — заикаясь от изумления, переспросила она.

— Тебя.

— А-а… почему? Подожди, ведь я не рейнджер, и ты не можешь этого не знать…

— Да, конечно. Но неужели ты думаешь, что рейнджерами рождаются? Ими становятся. Так же, как приобретают новую профессию.

— Но я же… женщина.

— И что? В Пустошах, да будет тебе известно, больше всего решает ловкость, а не сила. Ловкости женщинам с таким сложением, как у тебя, не занимать.

Она задумалась.

— Я не понимаю, — призналась Аир наконец. — Зачем я тебе сдалась?

Легко оттолкнувшись рукой от земли, поросшей колючей, подсохшей на солнце травой, он сел.

— Все очень просто. У тебя есть чутье на магию, а такое свойство, да еще врожденное, встречается очень редко. И оно очень ценно для рейнджеров. Понимаешь, многие из тех ловушек, в которые попадают даже опытнейшие из нас, — магические, и самое главное, что это чувствуется с трудом. И тогда может помочь только человек с чутьем. Вроде тебя.

— С чего ты взял, что у меня чутье?

Он посмотрел хитро.

— А я заметил, как ты смотрела на мою фибулу. Она искрила, верно же?

— Искрила. Красиво так…

— Вот именно. Так вот, можешь теперь посмотреть и убедиться, что камень на фибуле матовый и совсем не искрит. — Он снял безделушку с плеча, подал ей, и только теперь Аир поняла, что он, оказывается, носит ее с собой постоянно, хотя плаща на нем нет, нет даже куртки, и фибула приколота прямо к рубашке.