Нет, это не была любовь. За долгие годы она куда-то ушла, так глубоко, что он уже сам сомневался, а была ли она вообще. Но встреча породила воспоминания. Воспоминания о том счастливом времени, когда они гуляли вместе и целовались под луной. Умом он понимал, что эта встреча ведет к провалу. Надо было доложить майору о том, что эта девушка слишком хорошо его знает, что она может привести за ними погоню. Если бы он тогда рассказал об этом Шредеру, к ним бы не подобрались контрразведчики, и им не пришлось бы сейчас ползать на брюхе! Но он почему-то промолчал…

Головин не мог винить Лизу за то, что она привела за ними погоню. Для нее он был врагом, впрочем, как и она для него. Ему не хотелось в это верить, он видел, как она смотрела на него там, на дороге. Но он уже давно усвоил одну вещь: для советского человека не могло быть любимых и родных людей среди предателей Родины. А он предал свою страну, хотя для этого у него и были веские причины. И вряд ли Лиза могла перешагнуть через это, даже несмотря на то, что их когда-то связывало…

В сторожке было тихо. Свинцов до боли в глазах вглядывался в дом, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь признаки того, что их присутствие обнаружено. Но пока все было в порядке. Его бойцы окружили сторожку так, что ни одна мышь не должна была проскочить!

К нему бесшумно подполз сержант из группы бойцов, которых он взял для блокирования немецких диверсантов.

— Товарищ младший лейтенант, мы тут девушку задержали, — доложил он шепотом. — Направлялась сюда, утверждает, что вы знаете ее, что ей надо сообщить вам что-то важное.

Свинцов развернулся и, стараясь не шуметь, пополз следом за сержантом. Он уже знал, кого увидит…

На подходах к тому месту, где они заняли свои позиции, под охраной автоматчика стояла Лиза.

— Ты?! Ты как здесь оказалась?

— Взяла Звездочку и прискакала, — спокойно ответила Лиза. — Оставила ее в лесу, а сама тихонечко пробралась сюда.