Машина мчалась по дороге, разгоняя фарами темноту перед собой. Лес сплошной стеной вставал по обе стороны, сливаясь где-то впереди, за гранью света, в одну сплошную черную линию.

Свинцов ехал в кабине полуторки, показывая водителю дорогу. Машина неслась на предельной скорости, подскакивая на ухабах. Ему приходилось крепко держаться, чтобы не стукнуться о потолок кабины, когда особенно сильно подбрасывало вверх.

Перед глазами стояло милое его сердцу лицо Лизы в обрамлении светло-русых волос. Он любил эти добрые глаза, курносый носик, чуть полноватые губы, ямочки на щеках, появляющиеся всякий раз, когда девушка смеялась. Так и хотелось целовать, целовать, целовать это лицо до бесконечности…

Свинцов любил Лизу давно, еще со школы. Любил преданно, не обращая внимания на других девушек, которые увивались вокруг него, когда он выходил вечером на улицу и разводил меха своей гармони. Нет, конечно, он мог пошутковать с какой-нибудь девчонкой, но несерьезно, ради поддержания веселья на гулянке. Сердце его принадлежало одной Лизе. Вот только она отдала предпочтение тихому и застенчивому Ваське Головину, лучшему его другу…

Когда арестовали отца Васьки, в сердце Свинцова зародилась надежда, что вот теперь-то Лиза отвергнет сына «врага народа» и полюбит его, но вышло все по-другому. Она оказалась единственной, кто не отвернулся от парня. А он, позволив зависти завладеть его душой, тем самым еще больше отдалился от нее. И даже когда Ваську забрали, Анатолий не смог занять его место в сердце девушки…

С тех пор прошло шесть лет. До войны Свинцов прилагал максимум усилий, чтобы завоевать любовь Лизы. От Васьки не было ни слуху, ни духу, и он надеялся, что, в конце концов, девушка забудет своего бывшего дружка. Но, несмотря на все его попытки, они оставались всего лишь хорошими знакомыми. Потом пришла война, и все это как-то разом отошло на второй план…