— Слышь, Алексашка, слышь, чего я тебе говорю, давай просыпайся, просыпайся, — требовал напористым шепотом какой-то человек.

Невидимый «Алексашка» перестал храпеть, звучно зевнули пробормотал что-то неразборчивое.

— Проснись, Алексашка, — опять занудил тот же голос.

— Ну, чего тебе? — нрдовольно спросил Алексашка сонным голосом. — Пора вставать?

— Вставай, милый, вставай, нам почирикать надо. Выйдем на воздух, там и почирикаем.

— Не хочу, холодно, говори здесь.

— Ладно, коли так. Ты к Угличевскому вору присмотрелся?

— Ну. Ты меня только за тем разбудил?

— Не нукай, не запрягал. Сдается мне, что это его казаки ищут.

— А нам-то что за дело?

— Награду же обещают.

— Будет тебе от черкасов награда, в мошне не унесешь, — сердито сказал Алексашка. — Спи давай.

— Нет, ты меня, малый, послушай, если даже награду не получим, то от тех татей послабление будет. Давай, пока он спит, свяжем его, а там видно будет. Утро вечера мудренее. У него, говорят, денег не считано, — продолжал смущать Алексашку невидимый соблазнитель.

Мне этот разговор совсем не понравился. Торговцев было четверо, и у них у всех были ножи. Начнись драка, пырнут в темноте и тесноте, и вся недолга. У меня было только два сомнительных преимущества, я был один, и любой нападавший был для меня врагом, и, второе, я вовремя проснулся.

Стараясь не шуршать одеждой, я повернулся на бок и нащупал лежащий вдоль стены ятаган. Однако достать оружие не успел. Снаружи в двери загрохотали кулаком. Храп спящих людей, как по команде, прекратился. Время было опасное, мало ли что могло случиться.

Стук повторился. Все по-прежнему лежали на своих местах, никто не спешил встать, отворить двери и узнать, кто сюда ломится.