В этот холодный, мрачный день Хэл не мог избавиться от ощущения пустоты в доме. Он попытался помочь себе, вспоминая стихи. Но те единственные строки, которые приходили сейчас на ум, не несли облегчения, а были лишь отражением года, умирающего за окном. Это стихотворение, когда-то написал он сам, здесь, в точно такой же день начала зимы, когда ему только что исполнилось тринадцать.

...Послышался серебристый перезвон, и раздался женский голос. Он принадлежал Аджеле.

— Хэл, совещание через двадцать минут.

— Я приду, — ответил он и вздохнул.

— Убрать! — приказал он, обращаясь к невидимым технологическим магам. Библиотека, домик и дождь мгновенно исчезли. И вот он опять в своих комнатах в Абсолютной Энциклопедии, чья орбита проходила гораздо выше того места, где он только что пытался обрести покой.

Его окружала тишина — а также, четыре голых стены с тремя дверями. Одна из них вела наружу, в коридор; другая — в его спальню, третья — в комнатушку, где он имел обыкновение работать. Сейчас он находился в большой комнате; над мягким красным ковром парили мягкие кресла и письменный стол.

Последние три года Хэл провел в этом техническом чуде, которое представлял собой искусственный спутник Земли — Абсолютная Энциклопедия, вращавшаяся на постоянной орбите вокруг планеты Земли, которую в этом двадцать четвертом веке ее дети-эмигранты теперь иногда называли Древней Землей, чтобы отличать ее от Новой Земли, находившейся в окрестности Сириуса.

Туманно-белый фазовый шит охватывал как планету, так и Энциклопедию, защищая их. Вторжению военных кораблей десяти из тринадцати Молодых Миров также препятствовали специальные патрульные корабли, курсировавшие под щитом.

Хэл чуть помедлил. Он напомнил себе, что у него есть еще двадцать минут, и уселся, скрестив ноги, на ковер. Расслабившись, он погрузился в состояние своеобразной сосредоточенности.