— Ее слова вытащили нас из трущоб.

— Тогда, — вмешался Хэррин, — если у вас есть комната в общежитии, что ты тут потеряла?

Сонеа помрачнела и тоскливо поморщилась.

— Приказом Короля нас выселили из бараков, — сказала она. — Говорят, его не устраивало, что там живет столько народу — мол, негигиенично это. В общем, сегодня заявились стражники и вышвырнули нас на улицу.

Хэррин нахмурился и пробормотал проклятие. Сонеа взглянула на Сири и заметила, что из его глаз исчезли поддразнивающие искорки. Она отвернулась, мысленно поблагодарив друзей за понимание, но на душе все равно было тяжело.

Всего одно слово из Дворца, и за какое-то жалкое утро она, ее тетя и дядя потеряли все, что смогли накопить отнюдь не легким трудом. Они и пикнуть не успели, как, едва собрав свои жалкие пожитки, оказались на улице.

— А где Джонна и Ранел? — поинтересовался Хэррин.

— Они послали меня вперед, чтобы я попыталась договориться насчет комнаты, там где мы жили раньше.

Сири посмотрел ей в лицо.

— Если ничего не выйдет, обращайся ко мне.

Сонеа кивнула.

— Спасибо.

Толпа медленно вытекала с улицы на широкую Северную Площадь. Здесь каждую неделю размещался городской рынок. Они с тетей частенько сюда захаживали — раньше .

На площади уже собралось несколько сотен человек. Большинство продолжало понуро брести к Северным Воротам, уводящим за пределы городских стен, но остальные толпились внутри в надежде встретиться с близкими, прежде чем снова очутятся в трущобах. А некоторые просто отказывались добровольно покинуть кварталы Имардина и ждали, пока их силой вынудят уйти с площади.

Сири и Хэррин остановились возле бассейна. Из воды поднималась статуя Короля Калпола. Монарху, давным-давно покинувшему этот бренный мир, было почти сорок, когда он разделался с бандами горных разбойников, однако здесь он был изображен совсем молодым мужчиной с символом своей славы: богато украшенным драгоценными камнями мечом — в правой руке и со столь же щедро усыпанным самоцветами кубком в левой.