Он не мог рисковать. Если это корабль противника, то он мог насосаться вдоволь информации о новой оборонительной системе Московии.

Наконец возник четкий силуэт. Плоский остроносый корабль размером с легкий разведчик. На запросы он не отвечал. На требования не реагировал. Попыток атаки или ухода в надпространство не предпринимал.

– Борт восемнадцать, – приказал полковник. – Стыковка с нарушителем. Остальные – страховка.

На лбу у подполковника выступили капельки пота. Бывалый вояка, он знал, насколько напряженный сейчас момент. Пилот, берущий незнакомца на абордаж;, сильно рискует. Борт восемнадцать – это истребитель «Клен», единственный в звене, который помимо двух пилотов несет трех человек досмотровой группы.

В глубинах экранов наползала черная масса неизвестного корабля. «Клен» окутал незнакомца силовым полем и начал сближение. Звякнули присоски – два корабля соприкоснулись и прилипли друг к другу.

– Это аризонский корабль! – воскликнул второй пилот «Клена». – Никаких признаков жизни. Мне кажется, он терпит бедствие.

– Вы сможете войти в контакт с бортовым компом и открыть люк? – осведомился полковник.

– Со стандартным кодом допуска? Попытаюсь, – сказал пилот.

Код допуска – один из наиболее охраняемых секретов любого военного космофлота, но он был похищен московитянской разведкой, о чем аризонцам не было известно. При соприкосновении с кораблем противника он позволял «договориться» с его компом на предмет открытия доступа внутрь. Код допуска предназначался для спасательных операций, когда экипаж корабля выведен из строя.

Потянулись томительные минуты. И наконец люк отполз в сторону, открывая проход в шлюз.

Досмотровая группа из трех человек проникла внутрь.

– Тут творится что-то непонятное. Полный бедлам! – сообщил старший группы лейтенант Самойлов. – Будто Мамай прошел… – в голосе лейтенанта послышались нотки растерянности.