– Тихи, как агнцы. При такой защите ни одна «акула-вонючка» пальцем пошевелить не сможет, – усмехнулся Утконос.

– Доктор, – пронзил его взглядом Док Сэм, – вы до сих пор не поняли, с чем мы имеем дело?

– Я понимаю, сэр, – Утконос поморщился, зная, что нарвался на очередной приступ немотивированной раздражительности шефа.

– Это Аномалия… А при Аномалии возможно все.

– Так точно, сэр, – Утконос готов был вскочить и щелкнуть каблуками.

Док Сэм посмотрел на него мягче.

– Расслабьтесь, – он нагнулся над Утконосом, щелкнул перед его носом пальцами и деланно захохотал.

«Псих чертов», – подумал Утконос, но с некоторым оттенком уважения, поскольку все знали способности Дока Сэм, одного из лучших психиатров Аризоны. Но то, что он слегка не в себе – этого не скрывал даже он сам, достаточно вспомнить его «Записки сумасшедшего психиатра».

– А как Его Преосвященство Обезьяна? – осведомился Док Сэм.

– Глухо. Чего мы с ним возимся? – пожал плечами Утконос. – Он давно превратился в бурдюк, в котором прокисло все вино. Он ни на что не способен. Ни на что не годен. Его место на свалке.

– Аномалия, Утконос, черт возьми! – в бешенстве заорал Док Сэм. – Госпожа Аномалия! Она не прощает идиотской успокоенности!

Утконос поежился. Ему показалось, что шеф сейчас пнет его ногой. Но психованный психиатр опять успокоился.

– Покажи Его Преосвященство Обезьяну! – потребовал он.

Утконос коснулся призрачной клавиши на СТ-пульте – самого пульта не было, была его голограмма, но касания иллюзорных клавиш приводили к такому же эффекту, как если бы они были настоящими.

На экране контрольного СТ-монитора, занимавшего чуть ли не всю стену «штаба», возникло изображение небольшого прямоугольного помещения, чьи стены, пол и потолок были обиты мягким пористым «силоэластиком» – уникальным веществом, в котором вязли любые усилия пациентов.