- Убей меня... - тихо сказал гусь, - это выход... Уйдешь, будешь жить... Иначе нельзя...

Гусь замолчал.

Баль смотрел на зажатый в ладони ключ от наручников. Думал обо всем сразу: и покинутой планете и Люка, об Али и Эмми, о Лонге, о золотых клетках, а также о великой своей безысходности...

Обстоятельства ни разу не позволили ему сделать самостоятельный выбор. И сейчас, оставленный один на один под луной с такой простой и жуткой разгадкой диких гусей, он опять-таки лишен выбора.

Баль потянул скованные руки гуся к себе и раскрыл ключом браслеты.

- Ты решил? - спросил гусь, безучастно взирая на свое освобождение.

- Я иду с тобой! К вам... - сказал Баль, нервничая.

Гусь медленно повернулся лицом к Балю. В зеркальной черноте непривычно круглых глаз отразились две удивленные луны.

Баль не позволил ему ничего сказать.

- Я согласен на все! - крикнул.

- Здесь... - сказал гусь и пополз к одиноко выделяющейся белой скале. Каждые полметра давались ему с невероятным напряжением и болью - гусь стонал. Баль попытался было помочь, но получил отпор.

- Стой! - зло прокричал гусь. - Пока нельзя... Проверю...

"А если убежит?" - подумал Баль. "Не мне нести эту печать до конца", сказал Люка.

Баль незаметно сбросил ремень автомата с плеча, подхватил АКМ правой рукой и, сдвинув предохранитель, опустил дулом вниз.

Гусь замер шагах в десяти перед скалой. Что-то там делал. Что именно, в лунном свете было не разобрать. Неужели для таких вещей им не требуются приборы?

- Сюда! - позвал гусь, - можно...

Баль сделал шаг и вдруг отчетливо осознал, что уходит отсюда по-настоящему. Возможно, навсегда. Эти горы, эта луна, эти камни, эта ноющая тревога внутри - все это могло быть в последний раз. Может быть, его просто убьют. Даже не выслушав... Что же мне делать, Эмми?

Он все еще топтался на месте, когда прямо на скале, примерно в двух метрах над землей, вдруг возникла непроницаемо голубая треугольная брешь.