Какое мне дело?

Нет.

Я не хочу, чтобы вы сделали что-нибудь в этом роде.

НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!

Я хочу, чтобы вы внимательно прочли каждую страницу, которую я написал. Я хочу, чтобы моя проза завладела вами.

Я выпью вашу кровь, если смогу, чтобы вонзиться в вас каждым воспоминанием, которое хранит моя душа, войти в вас биением сердца, обрывками образов, чередой редких побед и мелких поражений, непостижимыми моментами смирения. И да, хорошо, я приоденусь по такому случаю. Разве я когда-либо не был одет подобающим образом?

Кто-нибудь смотрелся лучше меня в лохмотьях?

Вздох.

Ненавижу свой язык.

Почему, как бы много я ни читал, все равно я заканчиваю тем, что начинаю изъясняться, как грязный интернациональный панк?

Конечно же, одна из причин — моя навязчивая идея составить о мире смертных подробный отчет, который мог бы быть прочитан каждым. Хочу видеть свои книги на полках в магазинах, в университетских библиотеках. Вы понимаете, что я имею в виду? Я, при всей моей любви к искусству, не причисляю себя к элите. Это сюрприз для вас?

Снова вздох.

Я в отчаянии! Мечущаяся, доводящая себя до изнеможения душа. Вот участь мыслящего вампира. Мне бы следовало сейчас наслаждаться убийством какого-нибудь негодяя, разбрызгивая его кровь, как капли тающего мороженого. Вместо этого я пишу книгу.

Вот почему никакая сила не в состоянии утихомирить меня надолго. Потому что причина всему — отчаяние.

Что если все бессмысленно?

Что если кожаная, декорированная золотом шикарная французская мебель ничего не значит, если смотреть в самую суть?

Можно содрогаться от безысходности в великолепных залах дворца также как и в убогой лачуге. Не говоря уже о гробе! Но не будем о гробах, детки.

Я не тот вампир, который не мыслит себя без гроба. Это глупо. Впрочем, это также не значит, что мне не нравятся гробы, когда я сплю в них.