Прежде она несколько раз подумывала об этом, но так и не озвучила его. Сейчас она уже боялась его задать. На самом деле сердилась она потому, что понимала свои эмоции и знала, что была не права. Ее собственный опыт настроил ее против армии как места, где следует делать карьеру, но не против исполнения долга. И это заставляло ее спрашивать себя, а как бы она сама ответила на такой вопрос.

— Эй, может, у меня получится приезжать домой. И, может, это не продлится долго. — Майк чисто по-галльски пожал плечами и потер подбородок. Его темные жесткие волосы образовывали к вечеру внушительную щетину.

— Но ты так не думаешь, — возразила она.

— Нет, я так не думаю, — угрюмо согласился он.

— Почему? — Она села за стол и отрезала кусочек грудки. Курица была отлично приготовлена и, как всегда, восхитительна. Только ей казалось, что по вкусу она не отличалась от песка.

— Ну-у… скажем, нутром чую. — Майк принялся наполнять собственную тарелку. Он подозревал, что в ближайшем будущем в его рационе будут отсутствовать многие изысканные приправы.

— Но выходные в нашем распоряжении? — Она отпила «Шардоннэ», чей вкус сейчас напоминал ей жженую пробку, чтобы увлажнить пересохший, несмотря на чудесную трапезу, рот.

— Да.

— Что ж, подумаем, как ими воспользоваться. — Пусть слабая, но это все же была улыбка.

— Могу я посмотреть какие-нибудь документы, сэр? Водительское удостоверение?

Я встал чертовски рано для этой чуши. Три часа на машине отделяли его дом в Пьедмонте, Джорджия, от Форт-Макферсона, Джорджия, резиденции Командования Армии США. Она располагалась рядом с федеральным шоссе 75—85, зеленые лужайки и многочисленные кирпичные строения маскировали множество секретных зданий. Поскольку отсюда осуществлялось руководство всеми боевыми подразделениями Армии, средства обеспечения секретности были первоклассными, но пресса этого не замечала.