Я подошла к водяному по имени Печор, чтоб поинтересоваться, как нам удается плыть так быстро.

— Все дело в ветре. Он подгоняет парус, — ответил он.

— Попутный ветер… Ясно. Значит, нам пока везет?

— Ну, не то чтоб везет… Просто у меня парус заговоренный. Ветер, куда бы я ни плыл, будет всегда подгонять его.

Я подивилась на чудесное ветрило с улыбчивым солнышком и решила поинтересоваться:

— Скажи, а в Гиперборее ты не бывал?

— Где я только ни бывал.

— А как давно ты был там, Печор?

— Года четыре назад я ходил туда через северное море. Но теперь спешить туда не стоит.

— Почему?

— Говорят, что лучше в тех местах не появляться. Что-то там неладно.

— Надо же. А я ведь именно туда и направляюсь.

— Я думал, ты едешь к нашему наместнику.

— Да. Но потом-то я должна буду идти дальше. А что именно там неладно, Печор, ты не знаешь?

— Болтают, что все, кто попадал туда в последние три года, обратно не выходили.

— Они погибали?

— Этого я не знаю. Только оттуда даже птицы не вылетают.

— Этого только не хватало!

Чем дальше мы плыли на север, тем Печора становилась шире и беспокойней, а ветер холодней и пронзительнее. Когда же плаванье наше подошло к концу, спутники мои уже несколько привыкли к постоянной качке. Теперь нам предстоял путь по лесистой равнине до Дремучего Леса. Я снова пересела на Шабура. Тэйу, поначалу воспринявший наше путешествие как приключение, уже заметно устал, и даже изрядная тряска не мешала ему спать богатырским сном. Он был всего лишь ребенком, чего не скажешь о его тучном наставнике. Бес храпел так, что повергал в ужас всех окрестных птиц. Они разлетались от нашего отряда в разные стороны.