Спускаться ведь всегда легче, чем подниматься. Я осторожничала, пропустила вперед Шабура. Из сумки, висящей на седле, наконец-то, показалась круглая башка Беса. Я поймала себя на мысли, что даже соскучилась уж если не по нему, то по его смехотворной морде точно. А морда его была уморительна: я не представляю, какие эмоции отражались на ней во время встряски, если и теперь, когда все осталось позади, глазки его осоловело вращались, кожа приобрела насыщенный пурпурный цвет, а одинокий чуб на черепе понуро свесился на бок. Но при этом он словно в забытьи, подскакивая с каждым шагом Шабура, пытался засыпать травку в свою трубку. Я поравнялась с ним и предложила с усмешкой, занеся над ним руку:

— Может быть огоньку?

Бедняга тут же скрылся в мешке.

Вскоре мы снова оказались у подножья скал. Неясыть уверенно шагала, больше уже не стараясь соблюдать тишину. Я едва поспевала за ней, на ходу рассматривая диковинные узоры на скалах, нарисованные самой природой. Здесь наружу выходила какая-то руда, возможно, медь, а может быть золото. Я не слишком-то разбиралась в минералогии, хотя вот уже скоро десять лет, как жила в Медных горах.

Ко мне приблизилась Троя:

— Я снова чую чужака, — проговорила она настороженно.

— Это свои, — сказала Неясыть. — Должно быть, Ильсар.

— Кто?

— Брат нашего повелителя. Его помощник и правая рука. Ну, да. Точно он. Теперь он поведет вас дальше. А мне пора.

Из-за ближайшей скалы показалась группа воинов, одетых в легкие доспехи. Впереди всех шагал, видимо тот самый Ильсар, судя по воинственному виду и надменному взгляду. Они двигались с такой решительностью, что, казалось, нас хотят арестовать. Я остановилась, и все мои спутники встали позади меня, только Неясыть продолжала смело идти на встречу воинам.

Поравнявшись с ними, она крикнула какое-то приветствие, и они ответили ей, чуть замедлив шаг. О чем-то быстро переговорив с главным, Неясыть, обернулась, махнула нам рукой и очень быстрым шагом, почти бегом отправилась в сторону гор. Ильсар приблизился к нам и произнес: