— Да. Потому что в нем слишком много человеческого… Так Вы думаете, что этот номер пройдет у Вас с Тэйу?

Все-таки я не могла удержать себя от язвительных ноток в голосе. Брулак заметил их, взглянул на меня, чуть приподняв свою лохматую бровь, и едва заметно усмехнулся.

— Вижу, вы очень привязаны к мальчику?

Я помолчала, не зная, стоит ли делиться своими личными переживаниями с малознакомым мне чертом, пусть даже и посланником Лютого Князя.

— Послушайте, — начала я, придвигаясь к нему, — у меня нет своих детей, и, наверное, уже не будет. Удивительно ли, что мне он дорог?

— Тем более Вы должны заботиться о его будущем. Оставаясь здесь, он, сын смертного и смертной, умрет на ваших глазах, так же как и его родители.

Я поняла, наконец, в чем был прав Брулак. При дворе Саргона Тэйу мог заслужить бессмертие. Могла ли я лишить его такой возможности?

— Я не против, — сказала я, — но я не могу решать за него и за его родителей. Вам нужно будет обсудить этот вопрос с Ундионом и Иверлин, когда они вернуться.

Брулак как-то странно поморщился. Я не могла угадать, не доволен ли он моим ответом или еще что-то хочет сообщить мне, что-то неприятное.

— Вы, что-то знаете? — предположила я и не ошиблась.

— Кое-что, да. Есть сведения, что их больше нет в живых.

— Достоверные сведения? — недоверчиво спросила я, хотя и внутри у меня все сжалось. Они ведь были смертными, с ними могло случиться все, что угодно.

— У нас нет никакой связи с диктатором Гипербореи. Но из своих источников мы узнали, что пришельцы из Медных Гор исчезли где-то в реликтовых лесах. Там есть поселения бунтовщиков, тех, кто восстал против правления этого диктатора.

— Но это ведь не значит, что они мертвы! — воскликнула я и, не сдержавшись, решила уточнить:-Я не знала, что Гиперборея из свободной республики вдруг превратилась в диктатуру. Как это случилось и кто этот диктатор?