На проезжей части Квиллер увидел два покореженных автомобиля, окровавленных людей и битое стекло, валявшееся повсюду. Один из пассажиров, судя по всему, был замурован внутри того автомобиля, который пострадал больше. Напуганные школьники толпились на лужайке, за жёлтой лентой, которой полиция оцепила место происшествия. Пьяного водителя затолкали в патрульную машину. Санитары с носилками, на которых лежал тяжелораненый, бежали к вертолету, приземлившемуся на школьной парковке. В толпе послышались стоны и крики, когда потрясённые зрители узнали своих окровавленных одноклассников. И наконец отряд спасателей, разрезав автомобиль, вынул тело погибшего, его упрятали в пластиковый мешок и унесли.

В эту минуту по трансляции зазвучал голос директора школы, который приказал всем ученикам вернуться в здание и разойтись по классам.

Квиллер, который с растущим удивлением следил за работой спасателей, в замешательстве пригладил усы и поманил фоторепортёра, начавшего собирать свою аппаратуру.

Роджер взглянул на него:

— Привет! Мне нравится твоя чёрная рубашка, Квилл. Где ты её раздобыл?

— Да бог с ней, с рубашкой! Что здесь происходит?

— Ты не знаешь? — Роджер огляделся, прежде чем ответить конфиденциальным тоном: — Разыгранная авария. Чтобы отбить у несовершеннолетних охоту выпивать. Ведь завтра вечером — Праздник весны.

— Ты думаешь, это подействует?

— Это должно их потрясти. Школьникам было приказано немедленно покинуть здание: якобы какие-то неполадки с системой вентиляции. Меня самого оторопь взяла при виде крови… а ведь я-то знал, что это понарошку!

Квилл недовольно пробурчал в усы:

— По правде говоря, Роджер, я бы тоже купился, если бы ваш редактор не сказал, что вас предупредили заранее. Что он хотел этим сказать?