Одна из них - пожилая толстушка, расстелив белую свежевыглаженную салфетку, резала большими ломтями пышный пирог. Другая - средних лет, с сердитым лицом и жидкими косицами, хлопотала с кофейником у электроплитки. Две молодые - бледненькая блондинка и румяная брюнетка, снимали папки со стола на пол. Пятая женщина - коренастая, плотная, с насупленными бровями и поджатыми губами, стояла в сторонке у телефона.

- Извините, пожалуйста, - спросил Забродин, - где мне найти товарища Корсакову?

Женщина у телефона отмахнулась ладонью: дескать, не мешайте, у меня серьезный разговор.

- Обеденный перерыв же, - с раздражением сказала румяная брюнетка. Вовремя приходить надо, с людьми считаться.

Забродин послушно удалился в коридорчик. Но так как перегородка была фанерная, волей-неволей Забродин оказался непрошеным слушателем интимных бесед. Вскоре он узнал, что плотная женщина у телефона и есть сама Корсакова. Почему-то у нее оказалось два голоса: резкий для комнаты номер девять, а для телефонной трубки - умильный. Умильным голосом она расспрашивала, когда и как можно застать какого-то Николая Севастьяновича и нужны ли ему по-прежнему комплекты учебников для дочери. А после, так и не выяснив насчет учебников, резким голосом бросила: "Я пошла, товарищи. Если задержусь, скажете: "Вышла из комнаты".

- Устраивает своего балбеса в институт, - сказала одна из оставшихся. Такой лоботряс!

- Девушки, пока Катьки нет, я сбегаю в универмаг, - сказала звонкоголосая брюнетка. И тоже прошмыгнула мимо Забродина, аж ветром обдала. Теперь телефоном завладел молодой и унылый голос ("Бледная блондинка", - догадался Забродин). Девушка долго дозванивалась какому-то Володе, а дозвонившись, просительным голосом напоминала ему, что он обещал куда-то прийти.

Наконец, положив трубку, она обратилась к подругам:

- Если меня спрашивать будут, я в библиотеке.

Конец перерыва был обозначен хлопаньем дверей и шарканьем ног.