- Нина, делайте свое дело, - отрезала Корсакова. - Когда вас поставят на мое место, тогда и меняйте планы. - И сменив государственный голос на просительный, заговорила по телефону.

Часов в 11, когда Корсакова поднялась, кинув небрежно: "Девочки, если кто будет спрашивать, я вышла из комнаты на полчаса", Нина остановила ее:

- Катерина Григорьевна, вы все же посмотрите дело этого Забродина. Кажется, не такая уж глупость.

- Я помню его заявку, - пожала плечами Корсакова. - У меня хорошая память. Лошади у него заражались усердием необыкновенным. Вы тоже хотите работать, как лошади. Посмотрим, надолго ли вас хватит? Вы что, заразились, что ли?

Полчаса спустя Нина сказала задумчиво:

- Может, и правда заразились. Этого безумца кто выталкивал за дверь? Первая - Аллочка, ты, Лиза, вторая. А я в сторонке была, я уже от вас подхватила.

- Но Катьку ничем не прошибешь, - проворчала Лиза. - Катька у нас невосприимчивая.

Однако еще через день поветрие затронуло и Корсакову.

Сначала никто не заметил необычного. Пришла она, как и в предыдущие дни, в три минуты десятого, поздоровалась суховато-служебным голосом, села за стол, очки надела, начала перелистывать записную книжку... и тут зазвонил телефон.

- Нет, сыночек, - сказала она. И тон был не телефонный, не мягкий, а служебный, начальственный. - Нет, дорогой мой, не звонила и не собираюсь. Пора самому за ум браться. Да-да, давно это думаю и другого не придумаю. Вечером поговорим, а сейчас я на службе. - Стукнула трубкой и уткнулась в записную книжку. Остальные многозначительно переглянулись.

Корсакова между тем набирала номер.

- Техотдел? Сергея Аркадьевича мне. Сережа, это Корсакова беспокоит. Слушай, как у тебя в техническом с квартальным планом? 102? У меня тоже 102 с десятыми. Не в этом суть. Ты анализировал, какую прибыль мы приносим с нашими процентами? Скажем, на 100 наших заявок сколько дает больше миллиона? Редкие? Вот и у меня редкие.