Бахравар, услышав эти речи и увидев прекрасное лицо на портрете, посеяла в сердце семена любви, на лужайке мечты посадила побег страсти. Но она стыдилась, девичья скромность не позволяла ей выразить свои чувства, она не открылась никому, лишь сердце ее, словно вату, охватило пламя страсти. Она спокойно попросила у Биназира портрет Джахандара, но он-то догадался о ее состоянии и отвечал ей так:

— О владычица! Ведь я, покорный раб твой, с самого начала говорил, что этот портрет — залог моей верности и я не могу распоряжаться им.

— Я не могу поверить твоим словам, — воскликнула царевна, — ибо у тебя нет достаточных оснований! Ведь кусок шелка с портретом не может быть шахским поручением.

— О владычица красавиц! — ответил Биназир. — Если говорить о стоимости этого куска шелка, то цена ему — два или три динара, но если говорить о его нравственной ценности для той, кто влюблен в красоту его, то

В этих стихах как раз говорится о таком портрете, о царевна, достойная целого мира. Да будет тебе известно, что у правителя Бенгалии есть дочь — луна, с нивы которой собирает колоски лучезарное солнце

Послушав его речи, плененная портретом Бахравар-бану призадумалась. «Я поражена в сердце стрелой любви к этому юноше, — говорила она себе. — Если мне не удастся соединиться с ним, то жить для меня будет все равно что умереть: сладость жизни сменится горечью скорби, которая ужаснее смертного часа. Неразумно дать другой красавице завладеть тем, кто нарисован на портрете, и обречь себя скорби до последнего вздоха. Остается только удержать этот ключ от клада моего счастья. Буду уповать на безграничное милосердие Аллаха, исполняющего желания страждущих и мольбы просителей. Подожду, что-то выйдет из-за завесы тайны и по чьей воле будет вращаться небосвод». Подумав так, царевна обратилась к Биназиру со словами: