– Хочу сегодня шти по-монастырски соорудить, – мечтательно поделился сокровенным он. – А на второе – синенькие с грибами.

– Валяй, – разрешил Березин, думая о своём.

Далеко не все суда чужаков удаётся засечь на подлёте к планете. Около сорока процентов приземляется, оставшись незамеченными. Но если форсировать исследования в Новосибирске и освоить их систему связи, станет возможен превентивный перехват. Спецы сулят стопроцентный успех, однако наверняка привирают, шельмы. Надо будет на днях заглянуть в Академгородок, ах да, ещё в Дубну, конечно... Никак не получается всюду поспеть, хоть пополам разорвись.

Денщик безмолвно мялся, воззрившись на генерала и часто хлопая белёсыми ресницами. Его пальцы нервно комкали кромку цветастого ситцевого передника, надетого поверх форменного обмундирования.

Попросить о чём-то хочет, решил Березин, осторожно прихлёбывая горячий крепкий кофе. Пожалуй, датский отнюдь не плох, почти не уступает «Золотому казачьему». Да и Василий всё-таки настропалился его варить на славу, прямо-таки Liguor Mercurii получился.

– Что на душе, братец? – подбодрил денщика Березин.

– Вы ж опять всю ночь за компьютером просидели... – нерешительно начал тот. – Накурили, хоть топор вешай...

– Ну, да. И что?

Глубоко вздохнув, Василий точно с вышки в воду сиганул.

– Вредно же, товарищ генерал...

– Самая вредная штука – это жизнь, друг ситный, – веско возразил Березин. – От неё все подыхают, и ещё никто не выжил.

Он достал трубку из кармана и принялся набивать её табаком. Выбрал же время, шельмец, опять читать свои нотации. Смекнул, что с устатку да на сытый желудок генерал гневаться не станет.