Посреди луга догорал вражеский истребитель прикрытия – покорёженный металлический диск метров десяти в поперечнике. Зеркально сверкающий борт вокруг пробоины покрылся копотью, чадный вихор пламени мотался на ветру.

Два «Су-139» кружились высоко в небе, опасаясь зенитных самонаводящихся снарядов. Даже если пришельцы прорвутся к своему транспортному судну и попытаются взлететь, их неминуемо собьют. Понимая это, засевшие в домишках медузняки отстреливались с отчаянием обречённых.

Там и сям вразнобой грохотали взрывы, бойцы сноровисто зачищали гранатами помещения.

Напряжённо вслушиваясь, Березин молился Приснодеве за ребят. В радиосети тихим шелестом висело учащённое дыхание двадцати семи человек. Ухнула очередная граната, послышался утробный рык раненого медузняка, тут же оборванный шипением лазерного луча, полосующего водянистую плоть.

– Ещё один готов, – пробасил ефрейтор Дрейфус.

– У меня двое наповал, – откликнулся весело Краузе.

Так, осталось шестеро.

Ой ли? Обычно в среднем транспорте их бывает двенадцать. Возможно, последний не выходил, засел в посудине. И поди-ка выкури гада. Ну, а если он от безнадёги пустит реактор вразнос, тут станет жарко, даже слишком. Месяц назад в Боливии так полвзвода полегло.

В эфире не смолкала перестрелка: сплошное шипение и попыхивание стрелкового оружия, резкий кашель гранат. Разноязычные междометия и ругань кибертолмач оставлял без перевода.

Хмурым взглядом Березин уставился на приплюснутый серебристый шар транспортного судна, стоявшего на тонких телескопических шасси между апельсиновой рощицей и амбаром. Шлюз открыт, аппарель спущена. Послать двоих проверить, нет ли кого внутри?..

– Командир, Краузе убило! – прервал его размышления исступлённый девичий вопль.

Кто-то ещё крепко выругался сквозь зубы, швыряя гранату.

Поодаль, за судном чужаков, под сенью берёз раскинулось деревенское кладбище: аккуратная синяя ограда, серебрянкой крашенные православные кресты, кое-где – старинные узкие пирамидки с красной звездой на макушке.