Проезжая по гравиевой дорожке, я заметил, что двор, которому полагалось быть залитым светом, погружён в темноту. Дом тоже. В Мускаунти частенько случаются перебои с электричеством… но ведь на ферме Фагтри свет горел, и кто-то смотрел телевизор в доме на углу. У меня привычно закололо на верхней губе.

Обогнув вытянутое здание, я подъехал к западному фасаду, остановился так, чтобы луч света от фар падал на дверь в квартиру смотрителя, и взял из бардачка фонарик. Сперва я постучал в дверь медным молоточком, а когда никто не ответил, потянул её на себя и не удивился, что она оказалась незапертой. В Мускаунти многие так делают. Обведя фонариком прихожую, я нашёл на стене выключатель и решил попробовать – может, и вправду отключили электричество. Но свет был – по крайней мере в прихожей: под потолком в железной люстре зажглись четыре электрические свечки.

– Миссис Кобб! – крикнул я. – Это Квиллер!

Мне никто не ответил – и ни стуков, ни громыхания, ни стонов. И уж подавно никаких криков. Наоборот, в комнатах стояла тревожная тишина. Налево уходил коридор со сводчатым потолком. Он вёл в гостиную, обставленную старинной мебелью, и, как только я отыскал выключатель, стало светло. Почему, спрашивал я себя, перепуганная до смерти женщина вдруг взяла и всюду повыключала свет? Усы предсказывали неладное, бременами меня начинает раздражать их излишняя чувствительность.

Распахнутая дверь в дальнем углу комнаты вела в спальню. На кровати стояла наполовину собранная сумка. Дверь в ванную была закрыта.

– Миссис Кобб! – крикнул я ещё раз, немного помешкав, открыл дверь и заставил себя заглянуть в душевую.

Продолжая звать её, я прошёл через гостиную в старомодную кухню с камином, большим обеденным столом и сосновыми шкафами. Я включил свет и в ту самую секунду уже знал, что увижу. На кухонном столе стоял пакет молока, а на полу неподвижно лежала женщина в розовой юбке и розовом свитере, глаза её были широко раскрыты, круглое лицо искажено болью. Она не подавала признаков жизни.