– А пернатые? – спросил Антон.

– Эти вообще мастера по стеклу, по кожам, по тканям. И веревки у меня от них. Сети опять же…

– Здорово ты устроился. – Ева стала всем раскладывать фасоль с мясным рагу. – Осталось только рыночные дни ввести, и живи, как в Сорочинцах.

– Примерно так и получается, – согласился Ростик. – Иначе я бы, наверное, не выжил. Или остался бы производителем одной фасоли.

– Наверное, все дело в исключительном положении Храма, – проговорил Ким, как всегда, уплетая все подряд с отменным аппетитом.

– Не только, – высказался Квадратный. – Рост и сам не зевал, а развивался.

– Да ничего я не развивался. Просто жил со здравым смыслом…

– Вот и я о том же.

– Двары могут поставлять, наверное, латекс для патронов, древесину, – Дондик оглянулся, – я где-то видел у тебя цельнодеревянную мебель.

– В спальне, – пояснила Ева.

– Да, правильно.

Рост наелся, кажется, впервые за весь день. И осмотрел стол. Это было странно, но в то же время совсем неудивительно. Люди ели наравне с пурпурными, которые, как всегда, уселись на самый дальний конец стола, волосатики, по своему обычаю, перекладывали друг другу самые лакомые куски и почти не обращали внимания на пернатика, с которым вне этих стен скорее всего попробовали бы воевать.

– Десерт будет? – спросил Ким.

– Будет, – признала Ева. – Настоящая манная каша! Я привезла немного манки… Вот только молоко пришлось брать от ящеров.

– Св-же, – пояснила Ждо.

– Верно, – согласилась Ева, – зато свежее. Не из твоих хваленых раковин.

– А со своей стороны я обещал сидр, – добавил Рост, понимая, что расслабляться еще рано, но все-таки ощущая, как все глубже погружается в облако благодушия и редчайшего для него самодовольства.

– После каши, – решительно приказала Ева. – Я не дам испортить свой кулинарный шедевр.