– Значит, вы будете делать Знающим не только меня?

– Познающим – вы, люди, всегда преувеличиваете… Нет, не только. Но ты – наша главная надежда.

– Надежда в чем?

– Мы очень спешили. Но может быть, уже опоздали. – Старец опять почесал подбородок, было видно, что он привык чувствовать его гладким, и, лишь поддавшись людским обычаям, отпустил эту растительность. – Все зависит от способностей. Нам кажется, только у тебя способности таковы, что мы все-таки можем успеть.

– Вы или мы?

– Мы все, люди… И аймихо, которые теперь тоже православные.

Так, решил Ростик, теперь не возразишь. Если у них и девушки способны рожать людей, тогда вообще аргументов «против» не остается.

– О какой опасности ты говоришь?

– Думаю, мы объясним это тебе сегодня же вечером.

Остаток дня все фургоны становились в подобие цыганского табора, причем некоторые шатры устанавливались даже на земле. Потом аймихо позаботились о животных – волах, гусях, козах. Потом принялись копать колодец, и тут Рост уже не выдержал. Он вооружился, как мог, оставил в Храме Винта и пошел к ним. На воображаемой границе лагеря он совершенно автоматически произнес:

– Л-ру.

И тотчас получил певучие ответы: «Л-ру», «л-р»… Казалось, каждый в этом лагере стремится заручиться с ним миром. Он прошел прямо к пяти мужчинам, из которых трое были инвалидами и которые копали колодец.

– Почему вы уверены, что тут будет вода? – начал он. – Но, даже если она будет, мне кажется, вы можете перекрыть тот ручей, что бьет у меня в подвале.

Сатклихо выслушал его со вниманием, лег на землю, раскинув руки, положил в пыль голову, прислушиваясь… Нет, это было что-то другое, не попытка расслышать подземные струи. Наконец он поднялся, отряхнул пыль с лица.

– Так может получиться… Но дело в том, что самый большой ручей, который дал бы нам достаточно воды, оказался именно «твоим».