— Почему не удалось взять пленных, в отчётах говорится. Что нашли только трупы и ещё непонятно как появившегося наёмника…. Кого-то итальянца из наёмников, так?

— Не знаю…. Нас выбросили уже позже, когда вроде как удалось прижать этого гранатомётчика с его приятелями возле болот в секторе «Матильда». Лягушонок сел у пригорка, я залез на сосну — русским некуда было деется, путь к болоту там только один. Перкинс как по маслу выманил русских на себя, но….

Тяжёлый натужный кашель сотряс всё тело моего наставника, а с ним и высокий ложемент больничной койки. Монитор сердито пискнул и смолк. Прибежавший медбрат, то-то сердито бурча возился ещё минут пять за которые я пытался составить целостную картину боя но ничего не вышло. Слишком уж много белых пятен пока. Наконец, Кодьяк продолжил рассказ:

— Зак, я почти готов ставить свой месячный оклад против дырявого мокасина, что русский был всего один. Этот хитрый ублюдок водил за нос не только нас, но и Бада Лахмана, а ты знаешь какой это следопыт.

— Значит, вы ждали группу, а в силки пришёл только один?

— Точно. Потом плохо помню: он ловко выворачивался из захвата…. Распадался как слизь под руками. А потом, будто… чёрт, парень! Потом я будто дрался с настоящим медведем, Лягушонок даже сначала принял этого русского за настоящего шатуна. Сейчас из-за войны их тут много развелось. Если бы не пули, я бы поверил что встретил Сасквотча

— Бигфут?.. Ты это серьезно, брат?

— Теперь даже не знаю, Фрости… посмотри на меня: словно кто-то пожевал и выплюнул!.. Те, кто меня откачивал сказали, что Лягушонку свернули шею одним движением, а он не хлюпик и хват по части рукопашки. А может быть, их и впрямь было двое, Эйба Перкинса один на один никто не мог одолеть. Проклятое место, тебе будет трудно. Хочешь совет?

— За тем и пришёл, брат.

Роджер заворочался, от чего койка жалобно скрипя, даже чуток накренилась на бок. Единственный глаз наставника не мигая уставился мне в переносицу и тем же хриплым шёпотом раненый быстро, словно его кто-то торопил, начал излагать. В тишине, среди резких запахов дезинфекции, лекарств и мочи пополам с дерьмом, монолог товарища звучал особенно зловеще. Впитывая каждое слово, я старался уловить полезные сведенья, едва разбирая его прерывистый хрип: