-Какой же ты нудный, Уйа, - просто и искренне сказала Ди безо всяких обиняков и оглядок на здешнюю щепетильность.

Уйа дернулся своим хлипким тельцем, пошатнулся, ровно былиночка, и недоуменно растопырил глаза. Потом жалобно сморщился и в растерянности заоглядывался по сторонам. Наверное, искал поддержки. Но все по-прежнему были на футболе..

-Я... нет, я... пожалуйста, - промямлил он наконец, - не надо так. Это произвол... ты не можешь...

-Да ладно тебе, - цинично отмахнулась Ди. - Такого произвола у меня еще полные карманы. И всякий раз ты будешь строить трагические мины, заламывать руки и давиться вселенской скорбью? Если не бросишь это дохлое занятие, я буду вынуждена отказать тебе в удовольствии быть моим экскурсоводом, - почти серьезно пригрозила она. -Ну так что, идем? Расскажи мне вон про ту корявую конструкцию. Это что, памятник каким-то героям?

Как она и рассчитывала, беря Уйа за руку и таща его за собой, нелестный эпитет извлек его из великомученического транса и грудью бросил на защиту достопримечательности городской архитектуры. Клин клином вышибают. Так-то!

"Памятник" оказался трибуной для публичных упражнений в ораторском искусстве. Доступ свободный - для всех желающих. Можно заранее расклеить афишки по городу, но обычно пламенное красноречие выступающих само собирает толпу благодарных слушателей. Ди выразила восхищение архаикой здешних нравов и обычаев. Уйа от удовольствия нежно порозовел - от макушки до пяток.

Потом они осмотрели ничем не примечательную двухэтажную коробочку лиловой расцветки, где устраивались судебные турниры, в результате коих выносились решения по тяжбам и распрям населения.

Потом Уйа благоговейно указал Ди на совсем уж неказистую , песочного окраса каракатицу с узкими окнами-бойницами.