В лопотании слышалось добродушие - только поэтому Ди устояла на месте, не пустилась наутек от аборигена бестелесного города.Но душа все же попыталась улизнуть в пятки, и глаза сами собой разинулись во всю ширь. Абориген был похож на клок полупрозрачного дыма - притом не только загустевшего в человеческом подобии, но и наряженного в веселенькую хламиду. Что-то среднее между сарафаном и летним комбинезончиком. Того же ядовито-салатного оттенка, что и дом, откуда выкатилось это чудо. Что удивительно - хламида по степени прозрачности не уступала всему остальному в человечке - ручкам, ножкам, голове. Совершенно лысой голове.

Абориген притормозил в двух метрах перед Ди, не переставая верещать, как будто даже нараспев:

-...добро пожаловать, добро пожаловать, я тебя раньше не видел, ты новенькая? У нас здесь хорошо, тебе непременно, всенепременнейше понравится, меня зовут Уйа, это мое имя, правда же красивое? Такое благозвучное, напевное, прекрасно выражающее гармонию мира, его изысканную мягкость линий и красок, утонченную, идеальную природу вещей, освобожденных от грубой оболочки вульгарной материальности, которой подвержены эти несчастные, которым приходится влачить жизнь во плоти, о! ведь это ужасно; да будет благословенно мироздание, ниспославшее горстке избранных свою благодать...

Тут существо прервало свою восторженную ораторию и с любопытством уставилось на Ди. Черты лица его были неуловимы и неприметны. Ди пришло в голову, что отвернись она сейчас, то не сможет восстановить в памяти это невыразительное бесцветное личико. Тем паче не узнает его среди других.

-А как зовут тебя?

-Ди, - честно ответила Ди, не сомневаясь, что в благозвучии имен ее позиция заведомо проигрышна.

-Дии? - протянул Уйа, делая ударение на второй "и", и изумленно покрутил головой.