Для Квиллера сама мысль о свалившемся на него капитале была тяжким бременем, она выматывала его и приводила в замешательство, пока он не догадался наконец создать в Чикаго Фонд Клингеншоенов. Теперь эксперты Фонда К. вкладывали его деньги в различные проекты на благо общества, а сам Квиллер волен был писать, читать, сибаритствовать и заниматься частными расследованиями. Жители Пикакса, независимо от возраста и дохода, любили посудачить о Квиллере, о нём говорили в клубах, супермаркетах, по телефону.

— Славный парень! Не заносчивый. Всегда здоровается. Ни за что не скажешь, что миллиардер.

— Здорово пишет! Его колонка — единственное, что я читаю в газете.

— Ну и усищи у него! Моя жена говорит, что он выглядит потрясающе, особенно когда надевает тёмные очки.

— Интересно, почему он не женится? Говорят, он живёт в амбаре, а вместе с ним — две кошки.

— Пора бы ему обзавестись настоящим домом и собакой, если уж не хочет жены.

Огромные усы Квиллера были своеобразной достопримечательностью Мускаунти: ими восхищались мужчины, их обожали женщины. Как и пышная шевелюра, они уже начали седеть, что придавало физиономии Квиллера скорее добродушный, чем свирепый вид. Но того, что его усы обладали особым свойством, не знал никто. Именно они служили источником предчувствий Квиллера. Столкнувшись с подозрительными обстоятельствами, он ощущал в верхней губе какое-то покалывание, которое заставляло его задавать себе вопросы. Нередко можно было видеть, как он трогает усы, поглаживает их кончиками пальцев, постукивает по губе костяшками пальцев — всё зависело от интенсивности покалывания. Те, кто это видел, считали, что Квиллер попросту нервничает. Понятно, что он никому, даже самым близким друзьям, о покалывании ничего не говорил.