Саймон был ужасно смущен. Ему льстило, что Джошуа так откровенен с ним, но было что-то пугающе безнадежное в принце, настолько полном дурных предчувствий, что готовом разговаривать с необразованным мальчишкой, как со своим лучшим советником.
- Что ж, - вымолвил он наконец, - что же, все повернется так, как будет угодно Богу. - Он возненавидел себя за эту глупость в тот самый момент, когда она прозвучала.
Джошуа кисловато усмехнулся
- Ах, я пойман простым парнишкой, как Узирис знаменитым терновым кустом. Ты прав, Саймон. Пока мы дышим, остается надежда, и этим я обязан только тебе.
- Лишь отчасти, принц Джошуа.
"Не звучит ли это неблагодарно?" - подумал Саймон. Холодное выражение вернулось на суровое бледное лицо принца.
- Я слышал о докторе. Это жестокий удар для всех нас, и, я уверен, стократ более жестокий для тебя. Нам будет очень не хватать его мудрости - доброты тоже, но мудрости больше. Я только надеюсь, что другие смогут хоть отчасти заменить его. - Джошуа снова наклонился вперед. - Нам необходим совет, и чем скорее, тем лучше. Гвитин, сын Луга, будет здесь завтра. Другие ждут уже несколько дней. Многое зависит от нашего решения, много жизней. - Джошуа задумчиво кивнул головой.
- А.... а герцог Изгримнур жив, принц? - спросил Саймон, набравшись смелости. - Я... я провел ночь с его людьми на пути сюда, но... но мне пришлось оставить их.