Майло и мой дед были закадычными друзьями. Играли в шашки, вместе охотились на оленей и другую дичь, охота на которую была разрешена законом. В те дни охота не являлась спортом. Для многих боровшихся за существование семей это был единственный способ раздобыть пропитание. В начале двадцатого века в Мускаунти наступили тяжёлые времена. А вот когда начали разрабатывать природные ресурсы, округ сразу стал самым богатым в стране.

Потом десять шахт закрылись, жители многих деревень потеряли надежду найти работу; леса вырубили, добываемый в карьере камень перестал продаваться; судостроительная промышленность перебралась в другие края, ведь вместо шхун с высокими мачтами стали строить пароходы. Тысячи людей устремились в Центр, думая найти там работу на фабриках, а у тех, кто остался, не было денег ни на картошку, которую выращивал Майло, ни на могильные плиты, а ведь мой дед был резчиком по камню.

Для фермера Майло это был трагический год. Старший сын стал одной из первых жертв в мировой войне, двое младших детей умерли во время эпидемии испанки, а потом при родах скончалась и жена, произведя на свет близнецов — Тельму и Торстона. Дети стали его спасением. Майло в присутствии моего деда торжественно поклялся, что жизнь у двойняшек будет легче, чем у него. Воспитывать их приехала его невестка, и в конце концов Майло на ней женился. А потом в его жизни произошёл странный поворот.

В 1919 году был принят «сухой закон», и жаждущие выпить граждане обеспечили огромный спрос на нелегальное спиртное. Каким-то образом Майло узнал, что спирт можно гнать из картошки. Дед помог ему построить самогонный аппарат, ну он и заработал вовсю! Клиенты потянулись на ферму и на машинах, и в конных фургонах. К несчастью для фермера, его навестили и агенты налоговой службы — они сломали аппарат и вылили спирт на землю.