Здание, которое освобождалось, представляло собой массивное каменное сооружение, зажатое между домами более поздней постройки. А значит, особняку было больше ста лет, и возводили его в те дни, когда округ процветал, полным ходом разрабатывались карьеры, Пикакс застраивался, постепенно превращаясь в город каменных домов. Прежде у Квиллера не находилось времени внимательно рассмотреть особняк — в боковых стенах не оказалось окон, а парадный вход был обшит досками. Квиллер перешёл через дорогу и впервые смог оценить замысел архитектора. Четыре колонны поддерживали фронтон, на котором были высечены всего два слова: ДОМ ОПЕРЫ.

Потом Квиллер заметил, что и соседние дома по обеим сторонам особняка тоже опустели. Что-то происходило в центре Пикакса!

Квиллер вернулся домой, в свой переоборудованный под жильё яблочный амбар, которому было столько же лет, сколько и Дому оперы. Амбар находился в лесистом участке в пригороде Пикакса и являл собой восьмиугольное сооружение высотой в сорок футов с фундаментом из дикого камня; деревянная обшивка стен была побита непогодой. Въехав во двор, Квиллер сразу увидел, что из окна кухни за ним нетерпеливо наблюдает пара кошек. Это были его любимцы — светло-бежевые сиамцы с темно-коричневыми масками на мордочках и ушах, с длинными стройными лапами, с хвостами, похожими на хлысты. И с поразительными — цвета весеннего неба — глазами.

Маленькая изящная Юм-Юм была отчаянной кокеткой: она любила, мурлыча, тереться о ноги и умоляюще смотреть на Квиллера фиалковыми глазами. Ей всегда удавалось получить желаемое, ведь Юм-Юм была настоящей женщиной, до кончика хвоста…

А про Коко можно было сказать, что он даже больше чем кот. Этот длинный, гибкий, мускулистый сиамец с ярко-голубыми, светящимися умом глазами был наделён сверхъестественной интуицией. Не раз случалось, что Коко знал ответ на вопрос, который ещё только начинал зарождаться в голове у Квиллера. Полное имя Коко звучало так: Као Ко Кун.