Молодой человек неодобрительно поцокал языком:

— Проваливай, слабак! Тебе против меня не выстоять.

Это оскорбление разожгло во мне ярость. Я вытянулся во весь рост.

— Берегись! — холодно ответствовал я. — Меня опасно недооценивать!

Африт похлопал ресницами с показным безразличием.

— Да ну? А ты кто такой? Имя-то у тебя есть?

— Имя?! — воскликнул я. — Есть, и не одно! Я — Бартимеус! Я — Сакар аль-Джинни, Н'гор-со Могучий, Серебряный Пернатый Змей!

Я сделал выразительную паузу. Молодой человек остался невозмутим.

— Не-а. Первый раз слышу. Так вот, не будешь ли ты столь любезен…

— Я беседовал с Соломоном!..

— Нашел чем хвастаться! — отмахнулся африт. — Кто с ним не беседовал? Скажем прямо, он ни одного из нас не пропустил.

— Я восстановил стены Урука, Карнака и Праги!..

Молодой человек хмыкнул.

— Это вот эти, что ли? Которые Глэдстоун за пять минут раскатал по камушку? А стены Иерихона — это, часом, не твоя работа была?

— Его, его! — встряла Квизл. — Один из его первых опытов. Он об этом предпочитает помалкивать, но…

— Слушай, Квизл!..

Африт провел пальцем вдоль лезвия косы.

— Последний раз предупреждаю, джинн, — сказал он. — Валяй отсюда. У тебя нет шансов.

Я пожал плечами, покоряясь своей судьбе.

— Мы еще посмотрим!

Ну что ж, посмотрели. И увидели, что африт был прав, — причем почти мгновенно. Мои первые четыре Взрыва он отразил взмахом косы. Пятый же, который я сделал действительно сокрушительным, полетел обратно в мою сторону. Меня смело с лестницы, и я покатился вниз с холма, рассыпая свою сущность. Остановившись, я попытался встать, но снова упал, корчась от боли. Моя рана была слишком велика, я никак не мог оправиться вовремя.

А наверху, на тропе, бесы уже набросились на придворных. Мимо меня пронеслись Квизл и коренастый джинн, вцепившиеся друг другу в глотку.