— Кто? — поинтересовался он.

— Враги, которых вы еще не нажили. Они предпочитают все предусматривать заранее.

Разумеется, истинное имя волшебника может сделаться источником большой слабости, если оно станет известно кому-то другому, и Натаниэль свое имя хранил как зеницу ока. Однако поначалу его считали ротозеем. Хорошенькие волшебницы подкатывали к нему целыми компаниями, усыпляли его бдительность ахами, охами и похвалами, а потом пытались выведать, кто он такой и откуда. Эти грубые искушения Натаниэль отразил сравнительно легко, но за этим последовали и более опасные атаки. Как-то раз во сне к нему явился бес, который нашептывал ему на ухо ласковые слова и просил сказать, как его зовут. Быть может, только гулкий звон Биг-Бена за рекой спас его от неосторожного признания. Пробило полночь, Натаниэль заворочался, проснулся и обнаружил беса, сидящего на спинке кровати; он не растерялся, вмиг вызвал ручного фолиота, который схватил беса и спрессовал его в камень.

В этом новом состоянии бес, увы, был не в состоянии ничего поведать о том волшебнике, который его прислал. С тех пор Натаниэль поручил фолиоту постоянно стеречь свою комнату по ночам.

Вскоре сделалось ясно, что установить личность Джона Мэндрейка так просто не удастся, и попытки прекратились. А через некоторое время, когда Натаниэлю едва исполнилось четырнадцать, молодой волшебник наконец получил долгожданное назначение и приступил к работе в департаменте внутренних дел.

В кабинете Натаниэля приветствовал разгневанный взгляд секретаря и колеблющаяся груда свежих бумаг в лотке для входящих документов.

Секретарь, подтянутый, холеный молодой человек с прилизанной рыжеватой шевелюрой, задержался, выходя из комнаты.

— Вы опоздали, Мэндрейк! — сказал он, поправляя очки резким, нервическим движением. — Чем вы станете оправдываться на этот раз? У вас, знаете ли, тоже имеются обязанности, так же как и у постоянных работников!