У дверей дома Мрака лежат два красных койота, повернув головы.

Нэйенезгани, раздвигая их своим черным же злом, входит, ища меня.

Молния за ним, молния перед ним.

Он идет и ищет меня с горным кристаллом и говорящим кетахном.

На углах у дверей дома Мрака сидят две красно-голубые сойки, повернув головы.

С молнией сзади, с молнией спереди.

Он раздвигает их своим черным жезлом и входит, чтобы найти меня.

Дальше у огненной ямы дома Мрака сидят две красные совы, повернув головы.

Он раздвигает их жезлом и входит, чтобы найти меня, с горным кристаллом и говорящим кетахном.

В центре дома Мрака, где расположились две зловещие ухающие совы, повернув головы, Нэйенезгани расшвыривает их и входит, ища меня.

Молния за ним, молния перед ним.

Он несет горный кристалл и говорящего кетахна, он идет за мной, выйдя из подземного мира.

Дальше…

Молитва, изгоняющая дьявола.

Ночь. Он молча стоит у восточного края стены, на внутренней насыпи среди небольшой группы деревьев, под безлунным небом, в четверти мили от своего дома.

Земля под башмаками мокрая от дождя. Холодный ветер воет о том, что зима неохотно уступает место весне в штате Нью-Йорк. Он протягивает руку и нежно прикасается широкой смуглой ладонью к тонкой веточке справа, щупая свежие почки, мечтающие о лете.

Он носит голубую бархатную рубашку поверх джинсов, широкий пояс из ракушек обхватил его талию. Тяжелое, очень старое цветное ожерелье свисает на грудь. Вокруг шеи тонкая нитка бирюзового хейча. На левом запястье — серебряный браслет, усыпанный бирюзой и кораллами. Пуговицы рубашки походят на десятицентовики, отчеканенные в 20-м веке. Длинные волосы перехвачены красной лентой.

Высокий, странный, вне места и времени, он слышал нечто, что могло быть услышано только им: странную борьбу в мрачном доме. Независимо от того, как закончится схватка, он — Билли Зингер Черный Конь будет в проигрыше. Но он взвалил это бремя по собственной воле. Когда-то давно он высвободил эту силу, чинди, которая преследует его по пятам на протяжении жизни.