— Нет, — возразил старик. — Нечто более опасное.

Несмотря на возраст, страх перед чинди на какой-то миг вернулся из его юности. Он вздрогнул от ветра.

— Пока ничего не вижу, — сказал он.

— Ты прожил долгую жизнь. Встречались ли враги на твоем пути?

— Нет.

— Еще встретишь.

— Может быть. Ты знаешь певца Вражеского пути?

— Я — певец.

— Может быть, скоро снова увидимся.

— Я слышал, что прежде звездный следопыт был певцом.

— Да.

— Когда вернешься, то подробнее поговорим об этом.

— Хорошо.

Старик еще раз оглянулся на тропу.

— Иди по извилистой тропе, — сказал он.

— Так и сделаю.

Позднее, проходя по слоистому голубому сланцу и мерзлой темно-красной глине высохшего речного дна, где стояли обнаженные хлопковые стебли по бокам, следопыт подумал о словах старика и событиях, о которых они напомнили, о небесных и водяных существах, жителях облаков и тумана, дождя, пыльцы кукурузы, которые были известными героями его детских грез; здесь в это время года змеи и грозы пока спят.

Прошло много времени, пока он раздумывал о событиях в старые времена.

А чинди… На самом деле или игра воображения, какая разница? Что-то зловещее за спиной. Да, стоит по иному осмыслить все происшедшее…

День медленно подвигался к полудню, следопыт прошел перед одиноким холмом недалеко от его дома, в поле зрения попала высокая ветряная скульптура, напоминающая что-то однажды виденное в бахроме морских водорослей на дне чужих океанов. Он снова остановился, чтобы доесть оставшееся. Его влекло на юго-запад, но стоит ли, задумался он, оглянувшись. В общем, мало что изменилось за период между прошлым и настоящим. Он различал голубое хвойное дерево рядом с монолитной основой; этого дерева он здесь не видел полтораста лет назад. Но ведь с тех пор климат тоже изменился кое в чем, зимы стали мягче, приходят позднее и кончаются быстро.

Он набил трубку и закурил. Тени, похожие на множество пальцев, медленно тянулись с запада. Пробежать весь путь, потом сесть, осмотреться и отдохнуть в конце дороги, казалось вполне выполнимым. Чего он боится? — удивился он. — Боится того проклятого вызова? Может, и так. Или хочется мысленно окинуть взором этот отрезок своей жизни до того, пока какая-нибудь случайность не изменит ее? Там звучала песня… Он не мог вспомнить ее.