Билли прошел зал и вошел в другой. Слабое жужжание генераторов сопровождало его. Несмотря на герметичность помещений, необычные запахи окутывали его. Он не обращал на это внимания. Экспонаты второго зала были больше и свирепее, чем в первом. Он присмотрелся к некоторым, тихо бормочущим на человеческом языке, немного оживился, когда вошел в третий зал.

Сделав несколько шагов, приостановился.

Скалы на ровном месте из расплавленных силикатов… Между площадками и всем залом нет загородок, как в двух первых залах. Атмосфера равноценна…

Билли шел медленно и, наконец, остановился.

Слабый свет разливался по ровному месту. Ему показалось, что он слышит вздох.

Оживление как рукой сняло, во рту пересохло.

— Я пришел, — прошептал он, потом подошел к экспонату с табличкой «Торглиндский обращенец».

Песок и скала. Желтизна, обесцвеченность и оранжевый цвет. Черные полосы. Никакого движения.

— Кот? — позвал он.

Билли приблизился, продолжая всматриваться. Бесполезно. Глаза ничего не различали. Все непонятно.

— Кот?

Он попытался вспомнить оригинально разработанный дисплеем метод. Да. Эта скала слева…

Скала отодвинулась. Она перекатилась к центру, меняя форму, более похожую на погружающуюся сферу.

— Я должен сказать кое-что, что я хочу попытаться сделать…

Скала удлинилась, выпустила два придатка, нависшие над ними.

— Я пытаюсь понять, сможешь ли ты понять меня, но я упорно стремлюсь к взаимопониманию.

У скалы выросла еще пара придатков из замыкающей части верха, сформировалась массивная голова и толстый треугольный хвост.

— Если ты узнаешь других, узнай и меня. Я принес тебя сюда. С моего тела сошли рубцы ран от нашей с тобой битвы, но еще напоминают мне о ней, как и тебе.