Она потянулась и сжала его руку:

— Ты сумасшедший индеец. Ты остаешься, когда меня здесь нет?

— Не уверен, — проговорил он. — Я был привилегированным путешественником. Может, я мертв, но никто мне не говорит этого. Как ты сама, Маргарет?

Через какое-то время она сказала:

— Все еще живешь в возрасте робости, я полагаю. И идей.

Он взял стакан и сделал глоток.

— …ссохшийся, выдохшийся и ненужный, — заключила она.

Он поднял стакан, поднес к свету и посмотрел сквозь него.

— Неплохо, — заметил он. — Они получили вермут.

Она усмехнулась.

— Философия прежняя, не так ли? — спросила она.

— Я так не думаю.

— Что собираешься сейчас делать?

— Пойти и поговорить кое с кем, а еще я собираюсь выпить. Может, и немного потанцевать.

— Я не имею в виду сегодняшний вечер.

— Знаю. Ничего особенного. Полагаю, что это не важно.

— Человеку с таким характером следует чем-нибудь заняться.

— Чем?

— Как бы тебе сказать? Когда боги молчат, кто-то должен выбирать.

— Боги молчат, — проговорил он, взглянув в ее сверкающие античные глаза, — а мне нечего выбирать.

— Неправда.

Он снова отвернулся.

— Не обращай внимания, — сказал он, — как делала и раньше.

— Не буду.

— Извини.

Она сняла руку с его руки. Он кончил пить.

— Твой характер — твой рок, — наконец сказала она, — ты переменчивое существо.

— Я живу оперативно.

— Может даже слишком.

— Пусть так, леди. Этого нет в моем перечне страданий. Я много раз менялся, и я устал.

— Может, хватит?

— Звучит каверзно. Ты меняешься. Если мне предназначено это безрассудство, пусть будет так. Не пытайся лечить мои раны, пока не уверишься в успехе.

— Я уверена. Ты найдешь выход.

— Я ничего не требую.

— …а я надеюсь, что это скоро произойдет.

— Хочу немного прогуляться, — сказал он. — Я вернусь.

Она кивнула, и он быстро вышел. Она вскоре тоже вышла.